Палач, палач, танцуй, танцуй

Share
Палач, палач, танцуй, танцуй
рецензия на новый спектакль Серебренникова

Театральный сезон «Гоголь-центра» открылся масштабной премьерой — адаптацией пьесы Мартина МакДонаха об английских палачах, которая в руках Кирилла Серебренникова превратилась в неутешительный приговор судебной системе России. Анна Шипилова посмотрела, как черная криминальная комедия идеально отразила московские события последних месяцев.

«Палачи» — уже второй для Кирилла Серебренникова опыт работы с текстом Мартина МакДонаха, известного многим по фильму «Три билборда на границе Эббинга, Миссури»: с 2007 года на малой сцене МХТ идет постановка его пьесы «Человек-подушка», билеты на которую до сих пор разлетаются по щелчку. В новом материале Серебренников традиционно пошел гораздо дальше иллюстративного прочтения первоисточника. Поэтому с оригинальной пьесой и английским спектаклем, поставленным в 2015 году в Национальном Королевском театре, русифицированные «Палачи» имеют лишь формальное сходство.

В пьесе сюжет разворачивается на окраине Лондона в 1960-е годы — спустя несколько лет после отмены смертной казни. Серебренников же переносит нас в узнаваемые декорации России конца 1990-х — начала нулевых. Спектакль начинается с пугающе правдоподобной сцены расстрела: подсудимый Харитонов, срываясь на мат, настаивает на своей невиновности, но получает пулю в лоб, а майор Геннадич опускает пистолет и спокойно уходит завтракать. Вскоре после этого Борис Ельцин подпишет мораторий 1996 года и увиденная нами смертная казнь станет последней в России. Сам палач уйдет на покой — разливать пиво друзьям-алкоголикам в заплеванном подмосковном кабаке и ругаться с женой и «вечно киснущей» дочкой Светой. Правда, спокойствие продлится недолго: через пять лет хамоватый призрак Харитонова исполнит свое предсмертное обещание «вернуться и преследовать», а вместе с ним на пороге забегаловки появятся загадочный Павел Кац с неясными, но пугающими намерениями и Батя — главный палач страны, в свое время казнивший людей пачками.

Переработке в «Палачах» при переезде в Россию подверглись не только география с именами героев. Узнаваемыми стали даже мельчайшие детали: вместо орешков пиво здесь закусывают воблой; гамбургеру с жареной картошкой предпочитают сочную шаурму; Элвис Пресли замещается Владом Сташевским, по которому сохнет юная Света; безымянная английская газета оказывается «Ведомостями»; из телевизора играет песня группы «Звери»; а в тазике киснет квашеная капуста, будто позаимствованная из фильма «Ширли-мырли».

© Ира Полярная

Впервые за почти два года, прошедших с начала «театрального дела», Серебренников смог поставить спектакль лично, а не с помощью записок, передававшихся через адвоката, как это было в случае с «Маленькими трагедиями» и «Барокко». На этот раз на сцене нет главных звезд «Гоголь-центра» — актеров «Седьмой студии». Зато у Серебренникова получилось укомплектовать целых два достойных состава палачей: Батю играют то Александр Филиппенко, то Сергей Сосновский, а Геннадича — Олег Гущин или Владимир Майзингер. Посмотреть «Палачей» в разные дни с этими актерскими связками — все равно что сходить на два разных спектакля. Среди остальных стоит отметить Антона Васильева в роли удивительно аутентичного, без тени мыслей в глазах, гопника Сидорова (экс-помощника Геннадича); и тандем неуклюжей, но обаятельной Светы в исполнении Ольги Добриной и Семена Штейнберга, привнесшего что‑то демоническое в роль заезжего интеллигента Пашки Каца.

Постановщики пьес МакДонаха любят томить героев в типичных английских пабах и тесных комнатах допросов. Серебренников же, отвечающий в «Палачах» не только за адаптацию текста, но и взявший на себя роль режиссера-постановщика и художника, выводит персонажей в более живые и непривычные для них декорации. В течение трех с небольшим часов сцена «Гоголь-центра» поочередно трансформируется то в комнату расстрела, то в захудалую забегаловку, то в липкую шаурмачную, то в облупленную комнатенку с ковром на стене. На фоновой видеопроекции, специально снятой где‑то в регионах, гремят фуры и ползут серые облака, а ближе к финалу все утопает в настоящем ливне. При этом происходящее на сцене в реальном времени монтируется с киношными подсъемами — вроде разгуливающего по тюремному коридору призрака Харитонова — и трансляциями крупных планов актеров.

Как в оригинальной пьесе, так и в адаптации Серебренникова у старших палачей есть реальные прототипы.

У МакДонаха это Альберт Пирпойнт, который, по официальным данным, повесил свыше четырехсот человек, а под конец жизни стал трактирщиком и написал мемуары, где признал смертную казнь неэффективной. В отличие от своего иностранного коллеги главный сталинский палач Василий Блохин кончил плохо: он расстрелял около двадцати тысяч осужденных (в том числе Всеволода Мейерхольда), а после смерти вождя лишился всех орденов и наград. По одним данным, Блохин умер от сердечного приступа, а по другим — застрелился.

© Ира Полярная

На фоне постоянных новостей про аресты и суды над фигурантами «московского дела» «Палачи» из спектакля о конкретных исполнителях конкретных приговоров превращаются в рассказ о людях системы в целом, попытку заглянуть к ним в глаза и увидеть там абсолютное нежелание признавать собственную ответственность.

«Это не мы, это суд Российской Федерации тебя расстреливает», — говорит Геннадич своей жертве.

Системные люди здесь — винтики, и кажется, они с этой ролью вполне свыклись. И речь тут не только о судебном, но и о внутреннем правосудии, логично его продолжающем: каково это — жить с мыслью, что, может быть, по твоей вине пострадал ни в чем не повинный человек?

Это честный, жестокий, смешной и пугающий своей узнаваемостью рассказ не только о нулевых, но и о том, что происходит в стране прямо сейчас, и, конечно же, о Серебренникове — смотреть спектакль, не сопоставляя происходящее на сцене с судебными разбирательствами над самим режиссером, невозможно. Особенно важное значение в таком контексте приобретают два центральных героя постановки — Харитонов и Кац, пострадавшие от глупости и несправедливости судебной системы, ведь, как говорит в финале Сидоров, «оно же, правосудие-то, у нас такое».

Анна Шипилова

daily.afisha.ru

 

Похожие статьи
Кустодиева на помойку
Петербуржцев возмутили стаканчики для кофе, которые выпустил Русский музей
Музейщики сразятся в крокет
Ниже травы…
Выставка «Ниже травы… (В объективе – микромир)».
Летняя лаборатория «Художник современного танца»
ПОБЕДИТЕЛИ МЕЖМУЗЕЙНОГО КОНКУРСА «ИНТЕРМУЗЕЙ–2019»
Ночь музеев пройдет в День музеев – 18 мая
Бал Met Gala
«Варежка из верблюда?»
Выставка «Театр. Игра в жизнь»
Третьяковка будут готовить новых
ДВФУ и Третьяковская галерея откроют совместные образовательные программы в 2019 году
Неизгладимые впечатления
Самый сладкий
Open Look в двадцатый раз
С 14 по 18 августа в Санкт-Петербурге будет проходить международный фестиваль современного танца Open Look. Двадцатилетие самого крупного и старейшего в России фестиваля contemporary-танца будет отмечено ударной неделей уличных акций и российских премьер, мастер-классов зарубежных педагогов, перформансов, сайт-специфик и буто-представлений. Основными площадками Open Look станут ТЮЗ имени Брянцева (Пионерская площадь, 1), Новая сцена Александринского театр (набережная Фонтанки, 49А) и пляж Петропавловской крепости.
Латвийский музей признан одним из лучших в Европе
«Волшебная флешка»
Фестиваль Терри Прачетта
Гарри Поттер пройдет по библиотекам
Собирай все что угодно
Самый сладкий
Неизгладимые впечатления
Архив новостей
2020
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
Январь
 
 
 
© 2011
Корпоративная культура
 
 
 
Работает на Cornerstone