Почему Бог играет?

Share
Почему Бог играет?
Несмотря на то, что русское слово «праздник» происходит от славянско-го «праздный», не занятый делами, а оно, в свою очередь, от «порож-ний», то есть пустой, не следует думать, что праздник означает лишь возможность «оттянуться со вкусом» (имея в виду вкус соответствующих горячительных напитков). Язык выражает дух народа. Не обладая досто-инством Божества, дух народа мудр и заслуживает вслушивания. От чего же свободен, «пуст» праздник? Иначе говоря, чего в празднике не должно быть?

 

Настоящий праздник лишен, прежде всего, повседневности, свободен от каждодневной суеты. Праздник противопоставляется будням, то есть стихийному, во многом автоматическому существованию.

Человек-машина

Слово «стихия» сейчас уже не ассоциируется с бессмысленной необходимостью, демонизмом природы. В канун 21 века человек чувствует себя во власти техники. Современная жизнь подчиняется не живым, но механическим ритмам (начиная с отсчета времени в наручных часах и заканчивая магией «круглых чисел») и человек все больше уподобляется своим произведениям — машинам. Подобно тому, как опытный шофер ведет автомобиль по заранее усвоенным схемам поведения и лишь в критических ситуациях вынужден брать управление собственно «на себя» (зачастую и здесь действуя инстинктивно, а не творчески), будни почти всегда представляют собой работу «вмонтированных» обществом в человека психических программ.

Но человек лишь притворяется машиной и не может чувствовать себя духовно сносно, катясь по жизни, как по рельсам. Сил же так «держать» себя, чтобы, погрузившись в быт, в нем не растворяться, быть, по евангельскому слову, «и в мире, и не от мира сего», катастрофически не хватает. Поэтому возникает желание оградить некоторые временны´е промежутки от вторжения будней — желание безусловно наивное в проявлении (так дети посвящают друг друга в «страшные тайны», скрывая их от чуждого мира взрослых), но возвышенное по замыслу, пусть и неосознанному.

Смех и серьезность праздника

Но что может очистить жизнь от повседневности? Как отстраниться от нее? Таким универсальным средством является несерьезность, смех. «Вы слишком серьезны» — вот приговор, в сущности весьма суровый, обывателям «того самого Мюнхгаузена». «Слишком серьезны» — то есть механичны, несвободны, попросту глупы. В любом празднике присутствует элемент несерьезности, игры — возможно, самого доступного, демократичного способа самосознания.

А чем праздник наполнен? Он содержит не только несерьезность, но и ее прямую (вполне диалектическую) противоположность — высшую серьезность, серьезность сакрального, святого. Как воспринимается человек, «испортивший праздник»? Как разрушивший что-то драгоценное, а не просто прервавший наш отдых. И отношение к нему может быть намного хуже, чем даже к совершившему иной «будничный» проступок.

Серьезность праздника — следствие его изначальной творческой природы. Праздник создает возможность творчества, именно для него «заключается в скобки» повседневность. Творчество же — осознанно это или нет — свято для человека, ибо уподобляет его Творцу.

Божественная природа творчества

Не нужно смешивать творчество и труд. Труд с библейских времен понимался как наказание — «в поте лица своего» должен трудиться наказанный за непослушание Богу человек. Сам же Бог не трудится, Он творит. Бог творит мир, играя. Древнегреческий философ Гераклит (ок. 540–ок. 480 до н.э.) в свойственной ему таинственно-афористической манере говорил, что Бог — «дитя играющее, кости бросающее, дитя на престоле!». Игра понимается как высшая свобода, несвязанность никакими потребностями и закономерностями, а значит, высшее блаженство, которое, разумеется, и должно быть присуще Божеству. Лишь риторически можно вопрошать, зачем «сотворил Бог небо и землю». «Зачем кружится вихрь в овраге?» — задает безответный вопрос Пушкин. Поэтому созидательность праздника и является отдыхом от запрограммированного бестворческого прозябания.

Свобода праздника и «свобода» влечений

Творчество радостно, поскольку спонтанно и соответствует истинному облику человека. Следовательно, и праздник естественнее, нежели труд. Вместе с тем, не всякая спонтанность творческая, как и не всякая «вольность» — свобода. «Естественность» влечений, которые часто выплескиваются в праздники, является лишь естественностью животной привычки, «удовлетворением потребностей». Но ведь именно потребность есть знак человеческой несвободы! Именно влечения, по Библии, и привели к тому, что Адам и Ева оказались впоследствии под их властью (ибо само грехопадение необходимостью не было; по тексту Писания, оно, скорее, являлось некоей «блажью»). Во влечениях заключен источник всех человеческих страданий — такова квинтэссенция «четырех благородных истин» буддизма. Ибо желающий — раб предмета своего желания. «Удовлетворение потребностей», само по себе необходимое, как и труд, все же не ассоциируется с праздничным настроением. Сама установка на пассивность в праздник, стремление нечто получить извне, а не породить самостоятельно, лишает праздник святости, его новизна оказывается мнимой, а сам праздник — принужденным, неестественным. В. Франкл, известный австрийский и американский психолог, описал характерный для современности «синдром выходного дня», когда «выпавший» из напряженной рабочей недели индивид боится этого состояния свободы, оказывается в пустоте, и, не умея ее осмысленно заполнить, напивается, чтобы просто ни о чем не думать. Впрочем, сама необходимость допинга свидетельствует лишь о слабости созидательной способности, своеобразной творческой импотенции (или малопотентности).

Дух, душа и тело праздника

Но если праздник и творчество по своей сущности одно и то же, то праздник не может замыкаться в пространственных или временных рамках. Творчество невозможно локализовать. В «рамках» заключено наше тело, а праздник духовен.

Творчество не является также «состоянием души», настроением: состояния приходят и уходят в зависимости от внутренних и внешних обстоятельств, настроение может помогать или мешать творчеству, но на его собственное существо, его внутреннюю логику ничто земное влияния не оказывает. Не нужно смешивать душевное и духовное: смысл вдохновения духовен, состояние вдохновения душевно.

Можно сказать, что творчество есть дух, то есть истинная сущность души, и творческие моменты возможны тогда, когда мы докопаемся до собственной глубины. В этом смысле праздник действительно всегда с нами, но пробиться к нему можно лишь в результате глубокой духовной работы, которая, впрочем, сама есть творчество (а не труд). Ибо дух как сущность души и есть настоящее в нас самих. В том, что человек одновременно и творит себя и сам же является своим творением, заключена тайна свободы человеческой, свободы личности.

О непрерывности праздника

В современном мире творческая, праздничная жизнь зачастую рассматривается как несбыточный идеал, как нечто закрытое для простых смертных. Но такое «уничижение паче гордыни» лишь скрывает духовную леность и самодовольство. Здесь нелишне вспомнить слова Н. Бердяева (в работе «Смысл творчества», которую он считал своим главным произведением) о ложном смирении «упадочной души... к добру и злу постыдно равнодушной», упивающейся своей пассивностью и покорностью. «Упадочная душа любит кокетничать с Люцифером, любит не знать, какому Богу она служит, любит испытывать страх, повсюду чувствовать опасность». Великий русский философ призывал противопоставить «расслабленному равнодушию» освобождение духа и творчество, которым пронизаны все сферы жизни — познание и религия, любовь и искусство, мораль и общественное строительство... Тогда внешнее, вынужденное разделение жизни на праздники и будни будет «снято», и она вернется к исконному творческому первоединству.

 

Божественное творчество: труд или игра? (Густав Доре. «И сказал Бог: да будет свет»)

Похожие статьи
  Олимпийские зрелища   как высший пилотаж режиссерского массового искусства
Все Олимпиады для меня делятся на «горячие» и «холодные» (в смысле постановки церемоний). «В переводе» это означает следующее: те, которые безумно понравились и восхитили меня, которым я кричала «браво» и подпрыгивала от восторга, я называю «горячими». «Холодные» Олимпийские игры оставили в душе лёд разочарования, не задев ни ума, ни сердца. Хотя иногда и они преподносили сюрпризы, но все же… писать о них я не буду. А лучше представлю свои впечатления от любимых «горячих» Олимпиад.
 
 
© 2011
Корпоративная культура
 
 
 
Работает на Cornerstone